«Я не имел права работать хуже других»

«Я не имел права работать хуже других» — жизненное кредо Станислава Тимофеевича Хвана. Мы встретились с ним в главном зале мемориального музея Хван Ман Гыма (1919-1997). Главный хранитель музея – Станислав Тимофеевич Хван сидел недалеко от большого парадного портрета Хван Ман Гыма. Сходство отца и сына стало очевидным. И судьбы их в чём-то похожи.

Мы задали несколько вопросов Станиславу Тимофеевичу, на некоторые он отвечал с юмором, на другие – с горькой печалью. Интервью С.Т. Хвана – редкие воспоминания мудрого и очень благородного человека.

Корр.: Станислав Тимофеевич, расскажите о Вашем о детстве и юности.

С.Т. Хван: Я родился 3 марта 1942 года в Ташкентской области. В мои детские годы семья часто переезжала, поэтому свидетельство о рождении было оформлено позже, с ошибкой. В метрике же датой и местом рождения указаны 3 марта 1943 года, колхоз «Политотдел».  Наверное, поэтому вся моя жизнь связана с ним.

Мы переехали в колхоз в 1953 году. Тогда нас, детей, было трое. Мой старший брат Валерий (1940 г.р.), я и Евгений, он родился в колхозе «Ленинский путь» в 1949 г., отец там председательствовал, позже его назначили начальником сельхозотдела Верхнечирчикского райкома партии. А когда Н.С. Хрущёв призвал коммунистов поднимать сельское хозяйство, отца направили в «Политотдел». Он был пятым председателем этого колхоза за один год! До него хозяйство числилось в отстающих и неуправляемых. Помню, переезд состоялся в ноябре-декабре, мы поселились рядом со стадионом. Улица называлась Спортивная. Дома… Крыша есть, кудури в одной комнате, так и жили. Я был сыном председателя, не простого председателя, а одевался и был, как все. Ничем не выделялся в школе, учился средне, неплохо рисовал и аккуратно чертил. Помню, в учебнике зоологии была изображена рыба в разрезе, с внутренностями. Я сам её нарисовал. Мне нравилось этим заниматься. В летнее время все дети выходили в поля, работали. А на берегу реки Чирчик был хороший пионерский лагерь, колхозный, с бесплатными путёвками, куда нас отправляли родители. Это началось примерно с 1956-1957 годов.

Корр.: Станислав Тимофеевич, а дома Вы помогали своей маме?

С.Т. Хван: Я же второй сын, потому больше всех помогал маме – Александре Филимоновне Юн (1921-1981). Запросто и полы мыл, и стирал, поэтому и готовлю хорошо, с детства приучен к аккуратности. Нам внушали: любую работу, домашнюю, профессиональную, выполнять досконально, дотошно. Дома было большое подсобное хозяйство – куры, свиньи. Определённую часть продавали, а остальную оставляли для откорма. Наверное, цыплячий бизнес мы с мамой и начали…  Она  работала заведующей швейным цехом, воспитывала четверых сыновей.  Когда в 1964 году родился младший брат Григорий (он по возрасту чуть старше сына Валерия, первого внука родителей), я помогал растить и воспитывать его, потому что мама практически не была в декретном отпуске. Валерий к тому времени женился и жил в Ташкенте. Возился с братишкой: сделал ему стульчик, в то время для малышей специальных не продавали, готовил, кормил… А в школе Григорий всерьёз увлёкся настольным теннисом, ездил на соревнования. Стал мастером спорта СССР по настольному теннису.

Корр.: А чем Вы увлекались в детстве и юности?

С.Т. Хван: Мне спорт легко давался. Я был неплохим гимнастом, крутил «солнце» на турнике. Однажды раскрутился так, что сорвался и упал. Потом долго дышать свободно не мог. Хорошо играл в баскетбол, настольный теннис, в футбол – как полупрофессионал.

Корр.: А как Вы выбирали профессию?

С.Т. Хван: После школы два года работал строителем. Тогда в нашем колхозе велось большое строительство, подумывал стать инженером-строителем, даже и не мечтал о профессии агронома. Родители никогда не говорили: «Поступай в такой институт или иди в другой». Единственное, они требовали, чтобы мы себя всегда достойно и правильно вели, это для них было главным. В 1962 году с друзьями поехал в Россию, в Пермь. Интересовался химией и биологией, собирался подавать документы в мединститут. Но так получилось, что «за компанию» с друзьями из «Политотдела», стал студентом сельхозинститута. Проучился в Перми недолго, почти сразу перевёлся в Ташкент, жил в общежитии. Мои друзья, с которыми я играл в футбол за сборную столицы и Ташкентской области, предложили перевестись в Политехнический, на строительный факультет. Участие в спортивной жизни института не ограничивалось членством в футбольной команде, оно включало выступления в соревнованиях по настольному теннису на уровне первого разряда. Комнату в общежитии делил со старостой группы, так вот однажды поделился с ним, что друзья-футболисты зовут перейти в Политехнический. А староста, бывший по возрасту намного старше, сказал: «Станислав, не бегай туда-сюда, так ничего не закончишь». Я подумал и последовал его совету, закончил сельхозинститут и получил специальность учёного-агронома.

Корр.: Станислав Тимофеевич, а где Вы работали после окончания сельхозинститута?

С.Т. Хван: Начинал с Управления сельского хозяйства Ташкентской области старшим агрономом. Но большую часть времени был в командировке в колхозе им. Г.Димитрова, ездил по колхозам с проверками, один раз в месяц писал отчёт. Отец, заметив, что я по большому счёту болтаюсь, сказал мне: «Ты там ума не наберёшься. Давай, приходи участковым агрономом». Так 10 лет поработал участковым агрономом колхоза «Политотдел».

Когда я был студентом, то как полупрофессиональный спортсмен, учился средне. Когда же приступил к работе в «Политотделе», пришлось снова засесть за учебники, всё  досконально изучить. Словом, опять закончить сельхозинститут, так отцовский авторитет повлиял на меня. Позже был построен тепличный комбинат. Отец всегда видел намного дальше, чем простые люди. Вот почему он теплицы строил? Потому что экономику развивать только поливными культурами было нельзя. А в теплицах можно было резко увеличить урожайность. Меня отправили в Москву на стажировку в совхоз-комбинат «Московский». Раньше и в нашем колхозе была школа председателей. А в «Московском» существовала аналогичная с большим тепличным комбинатом, гостиницей для стажёров со всего Союза.  Пройдя стажировку, приступил к работе. На любом месте, если бы что-то делал хуже, чем другие, все упрёки летели в сторону отца. Поэтому не имел права на промахи и ошибки. Работая в этом тепличном комплексе, не имел права получать урожай меньше, чем у кого-то. Если в теплицах по Узбекистану получали 7-8 кг, то у нас 26 кг с 1 м2!

Корр.: Станислав Тимофеевич, как вы стали председателем колхоза «Политотдел»?

С.Т. Хван: В 1984 году началось «хлопковое дело». Отца посадили в декабре 1985 г., а выпустили только в мае 1989 года. Конечно, это коснулось всей нашей семьи.

Григорий тогда учился в сельхозинституе на факультете защищённого грунта, готовился стать специалистом по тепличному хозяйству. Конкурс был 12 человек на место. Он закончил институт и пришёл в тепличный комбинат, работал  увлечённо, добросовестно, стыдно за него не было никогда.

Следователь предложил мне написать заявление об уходе по собственному желанию. Работа нравилась, но уйти всё-таки пришлось. Кем только не работал, чтобы не возникало никаких разговоров! Потом совместно с братом взяли в аренду тепличное хозяйство на Куйлюке. Но, перед тем как получить урожай, нам пришлось всё оставить и уйти. Времена были тогда неспокойные…

Потом вместе с ним сотрудничали с южнокорейцами СП «Кабул текстайлз». В 1992 году пришёл с партнёрами на приём к хокиму Ташкентской области Сайфулле Давировичу Сайдалиеву. Он спросил меня, чем занимаюсь, почему не работаю в колхозе… Затем задал ещё один вопрос: «Смогу ли возглавить хозяйство?» Ответил ему прямо, что смогу и буду работать лучше, чем работавший на тот момент председатель.  В общем, благодаря личному вмешательству С.Д.Сайдалиева с осени 1992 года вернулся заведовать тепличным комбинатом, а чуть позже возглавил хозяйство.

Корр.: И когда Вы стали председателем родного колхоза?

С.Т. Хван: В феврале 1993 года хоким нашего района Т.Х. Холтаев на общеколхозном собрании рекомендовал мою кандидатуру на пост председателя колхоза. Как только люди услышали: «Хван», – зал встал и начал аплодировать. Вот так в колхозе нас уважали! Во время голосования присутствовавшие, за исключением одной женщины (кстати, работавшей в теплице!), проголосовали за меня. Все были страшно удивлены. На следующий день принял дела… За длинную трудовую жизнь ни с кем из своих людей ни разу жестоко не поступил, только в бытность председателем уволил двух заместителей, причём обоих мне отец рекомендовал. Им казалось, что я не смогу управлять колхозом. Когда в 1994 году хозяйство достигло передовых показателей, как во времена Хван Ман Гыма,  оба заместителя… начали строчить на меня жалобы и доносы.  Позже я поинтересовался у отца, почему он их рекомендовал? Он ответил: «Слава, много времени прошло. Я не знал, что они такие». А ведь в своё время он их поддерживал…  Тяжело говорить о том, что пришлось пережить… Но работать в такой обстановке не представлялось возможным, поэтому в начале 1997 года я подал заявление об уходе и снова вернулся в тепличный комплекс.

Но перед тем как подать заявление об уходе, зашёл к отцу и сказал: «Папа, наверное, работать не буду». Он спросил: «Тяжело?»  «Нет, не тяжело, но работать не буду», – ответил я. Отец сказал: «Ты взрослый, сам решай…»   А сам всю ситуацию изучил и разобрался. Через два-три месяца он сказал: «Ты хорошо сделал, что ушёл». Я вздохнул с облегчением. Здоровье у отца было уже не то, сказалось перенесённое и пережитое им за последние годы… Григорий был женат и жил с отцом, все ухаживали за ним. Я был рядом. До конца… Похороны прошли очень скромно: присутствовали 100-150  человек.

Корр.: И сколько лет Вы руководили тепличным комплексом?

С.Т. Хван: С 1998 года я стал фермером, не по своей инициативе. По дороге в наш колхоз руководство области и района постоянно проезжало мимо безобразно засоренных земель. Каждая такая поездка – очередной выговор председателю. Он раз пять меня просил: «Возьми земли!..» Я взял, за 2-3 года привёл их в порядок. Так к теплице добавились 200 га поливных земель. Моё фермерское хозяйство было самым крупным в республике: сады, хлопковые поля, полевой стан, в нём трудилось до 250-ти человек. Каждый год 100 тонн выращенной пшеницы перемалывали в муку высшего и первого сорта и раздавали людям бесплатно, в первую очередь – нуждающимся. Ежегодно десять рядовых работников и двух специалистов бесплатно отправляли в санаторий им. М.Федоровича, тем самым продолжая добрую традицию, заложенную отцом, когда в советское время по сто тружеников и специалистов хозяйства отдыхали в лучших здравницах Сочи, Кисловодска, Ялты, Трускавца.  Даже председатели колхозов не всегда имели такую возможность.  Проработал до 67-68 лет, вложил в это дело много сил и средств, многое построил. А потом продал всё своё хозяйство. Теперь отдыхаю. Сейчас живём вдвоём с супругой, мы практически не ссоримся: в своё время сказал ей, что я хороший и очень выдержанный человек (улыбается).                                                                    

Корр.: Как Вы познакомились со своей супругой?

С.Т. Хван: Я женился в 30 лет, невесту мне мама нашла. Она часто болела и лечилась в районной больнице в Янгибазаре. Там и узнала, что у медсестры есть дочь – Людмила Ли, студентка ТашМИ. До этого мама несколько раз предлагала познакомиться с ней. Я всё отказывался, но, когда она рассказала, что предстоит знакомство с будущим врачом и в очередной раз предложила поехать – согласился. Людмила мне сразу понравилась, поэтому в женихах долго не ходил. Через две-три встречи сразу сказал: «Выходи за меня замуж. Я неплохой человек…» Она тогда заканчивала ТашМИ.

Корр.: А где вы жили с молодой женой?

С.Т. Хван: Около года с моими родителями. А потом я выкупил дом для специалистов, но он находился далеко от родительского. Когда мама тяжело заболела, отец сказал: «Давай, построим вам дом рядом… Люда пусть немного посмотрит за мной и за мамой».  Вот так и переехали, через калитку. Постоянно ходили и ухаживали за родителями. Мама немного не дожила до своего 60-летия: у неё обнаружили опухоль мозга, оперировали в Москве, в НМИЦ нейрохирургии им. академика Н.Н. Бурденко. Мы со старшим братом Валерой были рядом, я готовил ей еду, ежедневно приносил в больницу. Потом мы привезли маму. Она лет пять прожила, но сильно страдала. Мне было 39 лет, когда её не стало…

Корр.: Станислав Тимофеевич, зная о Вашей скромности, всё-таки не могли бы рассказать о Ваших детях – внуках Хван Ман Гыма?

С.Т. Хван: У нас с Людмилой двое детей – сын и дочь. Старший сын Тима 1973 года рождения. Когда он родился, отец попросил: «Назови Тимофеем».  Он хорошо учился: закончил школу с золотой медалью, Институт востоковедения – с красным дипломом, кандидат в мастера спорта по шашкам. Сейчас Тима живёт в Ташкенте, занимается бизнесом и воспитывает двоих детей – Мишу и Анечку. В субботу или воскресенье Тима с женой Юлией и внуками приезжают к нам. Дочь Таня младше Тимы на три года. Она – первая внучка у моих родителей. Мама уже сильно болела, в основном, лежала. Когда родилась дочка, она призналась, что мечтала родить девочку и хотела назвать её Таней.

Моя дочка тоже кандидат в мастера спорта по шашкам, закончила школу с золотой медалью и Институт востоковедения с красным дипломом. Она начала заниматься шашками вместе с братом. Они всё время ходили вместе. Тренер предлагал моим детям поехать на турнир в Алма-Ату, после этого они могли стать мастерами спорта СССР по шашкам в возрасте 12-13 лет. Но дети отказались… потому, что тогда их деда Хван Ман Гыма посадили по «хлопковому делу».

Во время учёбы Таня получала Президентскую стипендию. На третьем курсе уехала в США, где закончила знаменитую школу Уортона (Wharton Business School) Пенсильванского университета (среди её выпускников – Дональд Трамп, Илон Маск, Уоррен Баффет, директора крупнейших транснациональных компаний), нашла в США работу, заработала денег и поступила в престижную Лондонскую школу бизнеса и финансов (London School of Business & Finance). Впервые в истории этой знаменитой школы 22-летняя девушка-кореянка поступила на Программу «Магистр финансов» (Masters in finance). Все преподаватели были удивлены. Из Узбекистана эту школу ещё никто не заканчивал. 2-3 года Таня работала финансовым аналитиком в банковской системе UBS, ездила по всему миру. Сейчас она живёт и работает в Нью-Йорке. После интересных воспоминаний С.Т. Хвана о своих родителях, юности, работе и семье, наш герой стремительно встал и устроил небольшую экскурсию по мемориальному музею Хван Ман Гыма. Интервью со Станиславом Тимофеевичем длилось два с лишним часа, а он оставался свеж и бодр, как будто мы только что встретились! И только к концу встречи по-спортивному подтянутый и моложавый С.Т. Хван сообщил, что скоро ему исполнится 80 лет!

От всей души желаем Станиславу Тимофеевичу крепкого здоровья, неиссякаемой бодрости и долгих лет жизни! Мы уверены, что С.Т. Хвану предстоит справить не одну «круглую» юбилейную дату, а, как минимум, еще пять-шесть!

Алла ХВАН

***